Полный контакт с Соловьёвым и прямой эфир Соловьёв Лайф

🔥
1) Но понятия «террор» и «терроризм» известны человечеству с древности и прошли долгий путь от локальных конфликтов до глобального феномена, ставшего «главным злом» XXI века. Несмотря на десятилетия борьбы, мир так и не выработал единого юридического определения этих терминов. Как справедливо отмечал Путин ещё в 2001 году, отсутствие чёткого понимания того, с чем именно ведётся борьба, делает противодействие терроризму крайне сложным процессом.

И когда борьба сводится к поиску «террористов №1», она становится бесконечной, потому что не устраняет глубинные причины насилия. Если же проследить цепочку с самого начала, то истоки террора можно обнаружить в библейских действиях сыновей Иакова, которые ради мести воспользовались немощью мужчин города Сихем, ночью перебили всех, а женщин продали в рабство.

Это один из первых зафиксированных примеров того, как доверие и слабость превращаются в инструмент уничтожения — механизм, который затем многократно повторялся в истории. И в России террор против царей и других членов правящего класса, задумывался в большинстве профессиональными евреями- революционерами, в том числе и братом Ленина, исполнялись идейными теми, кого не жаль, а пользовались этим кукловоды за границей.

Но сегодня неопределённость понятия «террор» усугубляется тем, что информационное поле стало полноценным театром военных действий, где каждое трагическое событие мгновенно превращается в инструмент борьбы за общественное мнение. И яркий тому пример — события 21 августа 2026 года в Кривом Роге, когда удар по торговому центру «Солнечная галерея» привёл к многочисленным жертвам среди мирного населения.

И в условиях текущего конфликта подобные инциденты вызывают полярные трактовки, где одни обвиняют российские силы, другие указывают на то, что Россия принципиально избегает ударов по гражданским объектам и тем более в дневное время и что подобные трагедии могут быть провокациями, направленными на дискредитацию российской стороны.

Тем более что тактика «двойных ударов», направленная на поражение спасателей и гражданских лиц, не свойственна российской стратегии, тогда как подобные методы постоянно применяются украинской стороной, вплоть до внутренних провокаций. Для стороннего наблюдателя такие обвинения стирают грань между реальностью и пропагандой, а объективное расследование становится практически невозможным из-за политизации международных отчётов.

А в эпоху цифровизации правда вообще становится фрагментарной, и каждая сторона оперирует собственными доказательствами, обвиняя оппонента в использовании гражданских объектов как «живого щита» или в намеренных ударах по собственному населению ради политических целей. 🔥

2) В конечном итоге подобные трагедии — результат глубокой эскалации, где человеческая жизнь превращается в разменную монету большой геополитической игры. И пока мир не придёт к консенсусу относительно того, что считать терроризмом и каковы его истинные причины, борьба с этим явлением будет оставаться борьбой со следствиями, а не с корнем проблемы.

А в условиях информационной войны истина всегда становится первой жертвой, а интерпретация событий — важнее самих фактов. А то, что Россия не рвёт на груди майку и не пытается громогласно заявлять о своей невиновности, объясняется просто: она не виновата, и оправдываться в очередной подлости сиониста-радикала Зеленского — значит признавать то, чего не было. И наркофюрер может сколько угодно кричать, что все теракты на Украине — дело рук Москвы, но террористический почерк, как отпечатки пальцев, говорит сам за себя.

Однако «папа террора», развала СССР, сепаратист и предатель оказался любителем представляться свиньёй на посиделках у Сталина — оказался Никита Сергеевич Хрущёв. Это он своим «закрытым докладом» совершил идеологический теракт-подлог, который стал самым разрушительным актом против собственной страны. Ибо он не просто оболгал Сталина, он не только выбил у СССР моральный фундамент, но и превратил державу-победительницу в удобную мишень для всего Западного мира и подарил врагам инструмент, который работал десятилетиями.

А когда Давид Бен-Гурион получил копию доклада через Моссад, он сказал: «Если это не фальшивка, через тридцать лет Советского Союза не будет», и оказался почти точен — ушло тридцать пять. Но и ЦРУ получило подарок, о котором даже мечтать не могло, а Даллес прочёл, публиковал доклад в «Нью-Йорк таймс» и гонял речь Хрущёва по радио «Свободная Европа» круглые сутки, на восьми языках. И силами сотен дикторов, с бюджетом сто миллионов долларов — и именно эта кампания стала первым системным ударом по легитимности СССР, ударом, который разрушал страну не танками, а сознанием миллионов людей.

Затем Роберт Конквест, сотрудник британской разведки MI-6, работавший под прикрытием в академической среде, в 1968 году выпустил книгу «The Great Terror», и именно он впервые придумал и ввёл термин «Большой террор 1937–1938 годов».

До него никто — ни Троцкий, ни Солженицын, ни Хрущёв, ни эмигранты — не использовал этот термин и не описывал никаких «кровавых троек», потому что их не существовало. Конквест собрал слухи, пропаганду и разрозненные эпизоды, сшил их в единый миф и превратил его в идеологическое оружие против СССР. Позже этот миф был занесён внутрь страны Яковлевым и перестройкой, где стал «официальной правдой».

Так и была создана идеологическая конструкция, не имеющая ни расследований, ни доказательств, ни документов, ни мест захоронений — только политическое заявление, превращённое в догму. Именно хрущёвский подлог стал моментом, когда СССР впервые ударил сам себя, подорвав собственную историю, собственную правоту и собственную устойчивость.

После этого страна уже стояла с петлёй на шее, и Горбачёв с Ельциным не разрушали СССР — они лишь выбили табурет из-под суицидника, который начал умирать в феврале 1956 года, когда Хрущёв решил сыграть в «разоблачителя» и подарил врагам идеальный инструмент для уничтожения своей Родины.

Я уже неоднократно писал, что сестра моей названной бабушки, блокадница и второй секретарь райкома Ленинграда, была отряжена в Новосибирскую область, чтобы подчистить всё, что могло бы дать тень любому хрущёвскому действию. Но две сестры, многие годы не встречавшиеся, за рюмочкой такое рассказывали, что тюрьмой бы они вряд ли отделались. Но это уже другая история.

Впрочем, это моё личное мнение, а вы делайте выводы сами.